Выступление Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Кубы, Председателя Государственного совета и Совета Министров Республики Куба Главнокомандующего Фиделя Кастро Руса на акте, посвященном 60-летию его поступления в университет и состоявшемся в Главной аудитории Гаванского университета 17 ноября 2005 года– «Года Боливарианской альтернативы для стран американского континента»

 

(Проверенное и отшлифованное самим автором при полном уважении к целостности идей, выраженных в его выступлении)

 

            Дорогие студенты и преподаватели университетов всей Кубы!

            Дорогие товарищи руководители и остальные приглашенные, делившие с нами столько лет борьбы!

 

            Сейчас наступает самый трудный момент, когда мне предстоит сказать несколько слов в этой Главной аудитории, где было произнесено столько слов. В голову приходит целое море мыслей, и это логично, ведь прошло некоторое время.

Вы были очень любезны, вспомнив сегодня совсем особый день – 60-ю годовщину с момента моего робкого поступления в этот университет.

            Там ходит одна фотография, я смотрел на нее: пиджачок; лицо, уж не знаю кого, сердитого ли, плохого, хорошего или возмущенного, потому что эту фотографию сделали не в первый день, думаю, что я провел в университете уже несколько месяцев и начинал восставать против стольких вещей, какие мы видели. То было не сложившееся мировоззрение, ничего такого, то был ум, жаждущий идей, но также и полный желания познавать; дух, быть может, мятежный, полный иллюзий, иллюзий нельзя сказать, что революционных, надо бы сказать: полный иллюзий и энергии и также, возможно, жажды борьбы.

Ну хорошо, я был спортсменом, любителем восхождений в горы. Меня даже назначили сначала – не знаю хорошенько, почему – неким лейтенантом следопытов, а потом, позже, меня сделали генералом следопытов. Так что когда я учился в полной средней школе, у меня было больше званий, чем сейчас (Смех), поскольку потом я был Команданте, но не более чем Команданте, а это звание Главнокомандующего означало всего лишь, что я был главным командиром того небольшого войска, примерно в 82 человека, с которым мы высадились с «Гранмы».

Это звание рождается после высадки, 2 декабря 1956 года. Кто-то из 82-х должен был командовать, потом прибавили «главно». Так постепенно из главного командира я стал Главнокомандующим – Команданте-эн-Хефе, - когда появились другие Команданте, так как в течение долгого времени это было самое высокое звание. Я вспоминал обо всем этом. Человек должен помнить, кем он был, о чем думал, какие чувства испытывал.

Быть может, меня заставили реагировать особые обстоятельства моей жизни. С очень раннего возраста мне пришлось кое-что перенести, и может, поэтому я постепенно становился бунтовщиком.

Тут говорят о бунтовщиках без идеалов; но мне кажется, вспоминая, что я был бунтовщиком во имя многих идеалов, и я благодарен жизни, что на протяжении всего времени продолжал быть бунтовщиком, даже сегодня, и пожалуй, с большим основанием, потому что у меня больше идей, потому что у меня больше опыта, потому что моя собственная борьба многому меня научила, потому что я намного лучше понимаю эту землю, где мы родились, и этот мир, в котором мы живем, сегодня глобализированный и переживающий решающие минуты своей судьбы. Я не осмелился бы сказать решающие минуты своей истории, потому что его история намного короче, она действительно ничтожна по сравнению с жизнью вида, который совсем недавно, быть может, 3 000, 4 000 или 5 000 лет назад начал делать первые шаги после своей долгой и короткой эволюции; я говорю долгой и короткой, потому что он эволюционировал, пока не превратился в мыслящее существо, быть может, несколько сотен тысяч лет и в результате существования жизни на этой планете, которая, как утверждают знатоки, возникла, если я не ошибаюсь, кажется миллиард или полтора миллиарда лет назад, сначала возникла жизнь, а потом возникли миллионы видов, и мы не более чем это - один из многих видов, возникших на этой планете, поэтому я говорю после короткой и вместе с тем долгой жизни, мы пришли в этот мир, в это тысячелетие, которое, как говорят, является третьим тысячелетием с начала христианской эры.

Почему я столько возвращаюсь к этой мысли? Потому что осмеливаюсь утверждать, что сегодня этот вид находится под реальной и подлинной угрозой уничтожения, и никто не мог бы заверить, слышите, никто не мог бы заверить, что он устоит перед этой угрозой.

Ладно, о том, что вид не выживет, говорилось 2 000 лет назад, я помню, что когда я учился, я слышал об Апокалипсисе – библейском пророчестве, похоже, что 2 000 лет назад некоторые поняли, что этот слабый вид может когда-нибудь исчезнуть.

Конечно, марксисты тоже. Очень хорошо помню книгу Энгельса «Диалектика природы», где он говорил, что когда-нибудь Солнце погаснет, что иссякнет топливо, питающее огонь звезды, которая нас освещает, и свет Солнца перестанет существовать. И тогда у меня остается вопрос, который возможно вы, или ваши преподаватели, или тысячи и сотни тысяч из вас задавали когда-нибудь, это вопрос о том, сможет или нет этот вид эмигрировать в другую солнечную систему.

Вы никогда не спрашивали себя об этом? Но в какой-то момент вы спросите, потому что человек на протяжении своей жизни задает себе много вопросов, но особенно тогда, когда есть причина их задавать. А я думаю, что у человека никогда не было больше причин задать себе этот вопрос, потому что если тот марксист заговорил об исчезновении солнечного тепла и света и как ученый заявил, что в один прекрасный день солнечной системы не будет, мы также как революционеры, выпустив на волю воображение, должны спросить себя, что произойдет и есть ли какая-то надежда, что этот вид уцелеет и отправится в другую солнечную систему, где есть или может быть жизнь. Единственное, что мы пока знаем, - это то, что есть одно солнце на расстоянии четырех световых лет среди сотен миллиардов солнц, существующих в этом огромном пространстве, про которое мы еще не знаем хорошенько, конечное оно или бесконечное.

Из того немногого, что мы знаем о физике, о математике, о свете и скорости света, и те, кто летает на самые близкие планеты, где не находят ничего, и те, кто полетит на Венеру – кажется, во времена римлян Венера была богиней любви, - те, кто будет иметь привилегию прибыть туда, найдут там циклоны, которые не знаю уж во сколько сотен раз хуже, чем Катрина, Рита, Мишель или Митч и все остальные, им подобные, которые обрушиваются на нас все с большей силой, потому что утверждают, что температура на Венере 400 градусов и там массы воздуха или тяжелой атмосферы находятся в постоянном движении.

Те, кто летал на Марс, говорили, что это местечко, где могла существовать жизнь, - Чавес говорит, что возможно там существовала жизнь, шутит по этому поводу, - и она кончилась, все исчезло, ищут, не найдут ли там частицы кислорода или какого-нибудь следа жизни. Хорошо, все это могло произойти, но скорее всего ни на одной из этих планет не было развитой жизни. Сочетание факторов, сделавших возможной жизнь, сложилось по прошествии миллиардов лет на планете Земля, эту хрупкую жизнь, которая могла протекать в пределах ограниченной температуры, между несколькими градусами ниже нуля и несколькими градусами выше нуля, поскольку никто не выживет в воде при температуре 60 градусов; достаточно было бы 20 секунд безо всякой защиты, и ни одно человеческое существо не выживет, достаточно нескольких десятков градусов ниже нуля, без искусственного тепла, и человек не сможет выжить. В этих ограниченных температурных пределах родилась жизнь.

Мы говорим о жизни, потому что когда мы говорим об университетах, мы говорим о жизни.

Что вы такое? Если бы у меня спросили это прямо сейчас, я бы сказал, что вы – это жизнь, вы символ жизни.

Мы говорили здесь о событиях нашей жизни, о нашем университете, нашей «альма матер», о тех из нас, кто пришел сюда несколько десятилетий назад, и тех, кто здесь сейчас, кто поступил на первый курс или кто вот-вот закончит, а некоторые уже закончили и выполняют функции, которые другие, обладающие меньшим опытом, не могли бы выполнять.

Я пытался вспомнить, какими были те университеты, чем мы занимались, что нас беспокоило. Нас беспокоила судьба этого острова, этого маленького острова. Еще не говорилось о глобализации, не существовало телевидения, не существовало Интернета, не существовало мгновенных средств связи между самыми отдаленными концами планеты, едва лишь существовал телефон и некоторые винтовые самолеты. По крайней мере, в мое время, тогда в 1945 году, наши пассажирские самолеты едва лишь долетали до Майами, и с немалым трудом, хотя когда я учился в начальной школе, я слышал разговоры о перелете Барберана и Кольяра, там в Биране утверждали: «Здесь пролетали Барберан и Кольяр», два испанских летчика, которые пересекли Атлантический океан и проследовали в Мексику, но затем не было больше известий о Барберане и Кольяре, все еще спорят, в каком месте они упали, в море между Пинар-дель-Рио и Мексикой, или на Юкатане, или в каком-то другом месте. Но больше ничего не было известно о Барберане и Кольяре, которые дерзко пересекли Атлантический океан на винтовом самолетике, почти что недавно изобретенном. Авиация зародилась в начале века, который только что закончился.

Да, тогда прошла страшная война, когда погибло около 50 миллионов человек, и я говорю о том моменте, 1945 годе, когда я поступил в университет,     4 сентября; да, я поступил в то время, и вы, конечно, решили по своему усмотрению отметить эту годовщину  в любой день, может быть 4-го, может быть 17-го, может быть в ноябре, может быть сегодня, раз вы выбрали этот день, ведь празднуется столько памятных дат, что вы не могли проводить столько актов, и я тоже не мог присутствовать на стольких актах, а мне было бы больно как никогда, если бы я не смог присутствовать особенно в этот момент на акте в Главной аудитории, по вашему приглашению.

У меня много актов каждый день, каждый день и говорю часами и часами с массами, особенно с молодежью, с массами учащихся или с бригадами медиков, отправляющимися на выполнение славных миссий, которые почти никто больше не способен выполнить в этом мире, о котором я говорю, сейчас, потому что ни одна другая страна не могла бы послать братскому народу Центральной Америки 1 000 врачей, таких как те, что в этот момент борются там с болью и смертью - результатами самой большой природной трагедии, происшедшей в этой стране с тех пор, как она себя помнит.

С каждой из этих бригад, с одной за другой, я разговаривал, я их провожал; и с теми, кто уезжал на другую сторону земли, 18 часов лета, где произошла почти одновременно одна из самых больших человеческих трагедий в мире за много времени, я не помню другой, в силу места, где она происходит, народа, который от нее пострадал, народ пастухов, живущих в высочайших горах, и накануне зимы, там, где очень холодно, где очень велика бедность и где бесчувственный мир, выбрасывающий триллион долларов ежегодно на рекламу, чтобы издеваться над огромным большинством человечества  - которое, кроме того, оплачивает произносимую ложь, - превращая человека в существо, у которого, как кажется, нет даже способности мыслить, потому что их заставляют использовать мыло, которое является все тем же мылом 10 различных марок, и его должны обманывать, потому что они платят этот триллион, его платят не предприятия, его платят те, кто приобретает продукты в силу рекламы; этот бесчувственный мир, который тратит триллион долларов каждый год на цели военного характера – вот уже два триллиона; этот бесчувственный мир, который ежегодно отбирает у обедневших масс, у огромного большинства населения планеты несколько триллионов долларов и остается безразличным, когда ему говорят, что там погибло около 100 000 человек, в том числе возможно 25 000 или 30 000 детей, или где есть более 100 000 раненых, огромное большинство с переломами костей верхних и нижних конечностей, и из которых в лучшем случае было прооперировано 10%, где есть дети со сломанными конечностями, молодые люди, женщины и мужчины, старики.

Вот таков мир, в котором мы живем, это не мир, полный доброты, это мир, полный эгоизма; это не мир, полный справедливости, это мир, полный эксплуатации, насилия, грабежа, где определенное число миллионов детей умирает каждый год – а они могли бы спастись - просто потому, что у них нет нескольких центов на лекарства, немного витаминов и минеральных солей и нескольких немногих долларов на питание, достаточное, чтобы жить. Они умирают каждый год по причине несправедливости, почти столько же, сколько погибло в той колоссальной войне, о которой я упоминал несколько минут назад.

Что это за мир? Что это за мир, где варварская империя провозглашает, что имеет право нападать внезапно и превентивно на 70 или более стран, где она способна нести смерть в любой уголок мира, применяя самое высокотехничное оружие и методы убийства? Мир, где царит империя жестокости и силы, имеющая сотни военных баз по всей планете, и в том числе одну на нашей собственной земле, куда она самовольно вторглась, когда не могла далее держаться испанская колониальная власть и когда сотни тысяч лучших сынов этого народа, составлявшего едва ли миллион жителей, погибли в долгой войне, длившейся почти 30 лет; отвратительная Поправка Платта в силу столь же отвратительной резолюции предательски предоставляла ей право вторгаться на нашу землю, когда по ее мнению тут не было достаточно порядка.

Прошло более века, и она все еще занимает силой этот кусочек нашей территории, ставший сегодня позором и жутью для мира, когда оказалось, что его превратили в клоаку пыток, где находятся сотни человек, привезенных со всего мира, их не везут на собственную территорию, потому что там могут существовать кое-какие законы, которые создадут препятствия для того, чтобы держать этих людей там незаконно, силой, похищенных, годами, безо всяких формальностей, без всяких законов, безо всяких процедур, и кроме того, к удивлению планеты, подвергать садистским и зверским пыткам. И мир узнает об этом, когда там, в иракской тюрьме, пытали сотни заключенных страны, оккупированной всей мощью этой колоссальной империи, и где погибли сотни тысяч иракских гражданских лиц.

Каждый день обнаруживаются все новые вещи. Недавно стало известно, что правительство Соединенных Штатов имело секретные тюрьмы в странах-сателлитах восточной Европы, этих, что голосуют там в Женеве против Кубы и обвиняют ее в нарушении прав человека; обвиняют страну, где на протяжении 46 лет Революции никто никогда не слышал о центре пыток, потому что никогда в нашей стране не нарушалась эта беспрецедентная в истории традиция, когда не подвергали пыткам ни единого человека или было известно – по крайней мере, нам – о пытке какого-либо одного человека; и мы были бы не единственными, кто помешал бы этому, помешал бы этому наш народ, который уже давно приобрел высочайшее понятие о человеческом достоинстве.

Кто из нас, кто из вас, кто из наших соотечественников спокойно смирился бы с пыткой хотя бы одного гражданина, несмотря на тысячи актов варварства и терроризма, совершенных против нашего народа, несмотря на тысячи жертв в результате агрессии этой империи, которая в течение более 45 лет держит нас в блокаде и пытается задушить нас всеми средствами? И теперь эти наглецы говорят – как недавно сказал там один во время подавляющего голосования 182 членов Организации Объединенных Наций, при одном воздержавшемся, - что трудности являются результатом нашего провала, и большой сообщник этого бандита – пронацистское государство Израиль – поддерживает блокаду. Надо назвать его так, потому что те, кто совершил такие преступления, делали это от имени народа, страдавшего от преследования в мире в течение более 1 500 лет и бывшего жертвой самых страшных преступлений во Вторую мировую войну, народа Израиля, который нисколько не виноват в геноцидных дикостях в угоду империи, ведущих к холокосту другого народа, народа Палестины, и также провозглашают отвратительное право внезапно и превентивно нападать на другие страны.

Прямо сейчас империя грозит напасть на Иран, если там будут производить ядерное топливо. Ядерное топливо – это не ядерное оружие, это не ядерные бомбы; запрещать стране производить топливо будущего - все равно, что запрещать кому-то вести разведку на нефть, являющуюся топливом настоящего, которое в скором времени физически истощится. Какой стране мира можно запретить искать топливо, уголь, газ, нефть?

Мы хорошо знаем ту страну, в ней 70 миллионов жителей, она стремится к промышленному развитию и думает с полным основанием, что большое преступление подвергать риску свои запасы газа и нефти, чтобы питать потенциал в миллиарды киловатт/часов, срочно требуемый стране третьего мира для ее промышленного развития. И вот империя хочет запретить это и угрожает подвергнуть ее бомбардировке. Сегодня на международной арене уже обсуждается, в какой день и час и будет ли империя делать это сама или использует – как использовала в Ираке – израильского сателлита для превентивной и внезапной  бомбардировки исследовательских центров, где стремятся получить технологию для производства ядерного топлива.

Еще через 30 лет нефть, 80% которой находится сейчас руках стран третьего мира, поскольку другие уже истощили свои запасы, в том числе Соединенные Штаты, у которых были огромные запасы нефти и газа, а сейчас им хватит едва ли на несколько лет, из-за чего они пытаются гарантировать обладание нефтью в любой части света и любым способом, однако этот источник энергии истощается, и через 25 или 30 лет останется только одна основная, кроме солнечной, ветряной и так далее, для массового производства электричества – это ядерная энергия.

Далек тот день, когда водород посредством технологических процессов, которые только еще начинаются, смог бы стать самым подходящим источником горючего, без которого человечество не сможет жить – человечество, достигшее определенного уровня технического развития. Такова сейчас проблема.

Наш министр иностранных дел только что, отвечая на приглашение, совершил визит в Иран, так как Куба будет местом проведения ближайшей встречи неприсоединившихся стран, через год, и эта страна отстаивает свое право производить ядерное топливо, как любая страна из числа промышленно развитых, и не быть вынужденной истощать запасы сырья, которое служит не только как источник энергии, но и как источник многочисленных продуктов, источник удобрения, текстильных изделий, бесконечного количества материалов, используемых сегодня повсюду.

Так обстоит дело в этом мире. И посмотрим, что произойдет, если им вздумается подвергнуть бомбардировке Иран, чтобы разрушить какую-либо установку, позволяющую ему производить ядерное топливо.

Иран подписал Договор о нераспространении, как подписала его и Куба. Мы никогда не ставили вопроса о производстве ядерного оружия, потому что оно нам не нужно, а если бы оно было доступно, сколько стоило бы его производство и к чему нам производить одну единицу ядерного оружия перед лицом противника, у которого его тысячи единиц. Это означало бы вступать в игру ядерного противостояния.

У нас имеется другой вид ядерного оружия – это наши идеи; у нас имеется оружие, по мощи равное ядерному, – это величие справедливости, за которую мы боремся; у нас имеется ядерное оружие в силу непобедимой мощи морального оружия. Поэтому нам никогда не приходило в голову ни изготовлять это оружие, ни разрабатывать биологическое оружие, для чего? Оружие, чтобы сражаться со смертью, чтобы сражаться со СПИДом, чтобы сражаться с болезнями, чтобы сражаться с раком, - этому мы посвящаем свои ресурсы, несмотря на то, что тот бандит – я уже не помню, как зовут этого типа, которого назначили – не знаю, Болтон, Бордон, как там его, - не более и не менее как представителем Соединенных Штатов в Организации Объединенных Наций, сверхлжец, наглец, выдумавший, будто Куба ведет исследования в Центре генной инженерии в целях производства биологического оружия.

Нас также обвинили в том, что мы сотрудничаем с Ираном, передавая технологию с этой целью, а мы, создав общество с Ираном, строим завод по производству антиканцерогенных продуктов, вот что мы делаем. И если это они тоже хотят запретить, идите к черту или куда хотите, идиоты, здесь вы никого не испугаете! (Аплодисменты.)

  Лжецы, наглецы! Все знают, что даже само ЦРУ обнаружило, что было ложью то, о чем говорил нынешний представитель правительства Соединенных Штатов в ООН, и они вынудили уйти в отставку одного человека за то, что он сказал, что это ложь, и другие в госдепартаменте также поняли, что это ложь, и тип, о котором я говорю, впал в ярость, набросился точно дракон на тех, кто говорил правду. Вот таков представитель миленького Буша в сообществе Организации Объединенных Наций, где только что 182 голоса высказалось против подлой блокады. Вот мир, где пытаются господствовать силой, господствовать благодаря лжи и благодаря почти полной монополии на средства массовой информации. Видите, какая битва идет в этот момент. И этого типа назначили через голову конгресса и на определенное время, когда весь мир знает, что он наглец и бессовестный лжец.

Каждый день обнаруживают новый трюк джентльмена, правящего Соединенными Штатами, новое преступление, новую подлость со стороны членов его правительства, и они падают, сыплются один за другим, точно ветки с пальмы, как сказал бы крестьянин из восточных районов страны; да, так они падают, с некоторым шумом. Им уже нечего больше выдумывать, но они продолжают совершать дикости

  Я говорил вам о тюрьмах в разных странах, секретных тюрьмах, куда посылают похищенных под предлогом борьбы с терроризмом, и уже не только в Абу-Граибе, не только в Гуантанамо, уже в любой части света можно найти секретную тюрьму, где совершают пытки защитники прав человека; это те же, кто там в Женеве приказывает своим ягнятам, одному за другим, голосовать против Кубы, страны, не знающей пыток, к чести и славе этого поколения, к чести и славе этой Революции, к чести и славе борьбы за справедливость, за независимость, за человеческую добродетель, которая должна сохранять неколебимой свою чистоту и свое достоинство! (Аплодисменты.)

Но это еще не конец, сегодня утром поступили сообщения о применении белого фосфора в Эль-Фаллудже, где империя обнаружила, что народ, практически безоружный, не может быть побежден, и оккупанты оказались в такой ситуации, что не могли ни уйти, ни остаться: если они уйдут, вернутся бойцы; если останутся, эти войска были нужны им в других местах. Уже погибло более 2 000 молодых американских солдат, и некоторые спрашивают: до каких пор они будут умирать на несправедливой войне, которую оправдывали грубой ложью?

Но не думайте, что у них есть большие резервы американских солдат, с каждым разом записывается все меньше американцев, они превратили вербовку в армию в источник занятости, контрактуют безработных, и часто они старались законтрактовать для своих несправедливых войн как можно больше американских негров, но поступают сообщения, что все меньше афроамериканцев готовы вербоваться в армию, несмотря на безработицу и маргинализацию, в которой они живут, потому что они понимают, что их используют как пушечное мясо. В гетто Луизианы, когда правительство закричало «спасайся, кто может», бросили на произвол судьбы тысячи граждан, которые утонули или погибли в домах для престарелых или в больницах, и к некоторым применили эвтаназию, так как временный персонал боялся, что они утонут. Это реальные истории, которые известны и над которыми следует подумать.

Они ищут латиноамериканцев, иммигрантов, которые, пытаясь убежать от голода, переходят границу, эту границу, где умирает более 500 иммигрантов ежегодно, намного больше за 12 месяцев, чем те, что погибли за 28 лет существования Берлинской стены.

О Берлинской стене империя говорила каждый день; о той, что построена между Мексикой и Соединенными Штатами, где погибает уже более 500 человек в год, надеясь убежать от бедности и отсталости, не говорят ни слова. Вот мир, в котором мы живем.

Белый фосфор в Эль-Фаллудже! Это делала империя, и тайно. Когда это разоблачили, правительство Соединенных Штатов сказало, что белый фосфор – это нормальное оружие. Если оно нормальное, почему это не опубликовали? Почему никто не знал, что они используют это оружие, запрещенное международными соглашениями? Если запрещен напалм, то белый фосфор тем более.

Каждый день поступают подобные сообщения, и все это имеет отношение к жизни, все это имеет отношение к этому миру. Посмотрите, какая огромная разница с тем временем, когда мы приходили в университет, все полные идеалов, полные мечтаний, полные доброй воли, хотя она и не питалась глубокой идеологией и идеями, которые приобретались на протяжении лет. Так приходили молодые люди в этот университет, который, конечно же, не был университетом для простых людей; то был университет для средних слоев населения, то был университет для богачей этой страны, хотя молодые люди обычно были выше идей своего класса, и многие из них были способны бороться, и так они боролись на протяжении кубинской истории.

Восемь студентов были расстреляны в 1871 году, и это заложило основы самых благородных чувств и мятежного духа нашего народа, которого так возмутила эта колоссальная несправедливость, так же, как девять студентов, чью смерть мы вспоминаем сегодня, убитые нацистами в Праге 17 ноября 1939 года, накануне Второй мировой войны.

В истории нашей молодежи всегда присутствовала память об этих студентах-медиках, и студенты всегда боролись против тиранических и продажных правительств. Мелья был одним из них, он также происходил из средних слоев, потому что молодые люди из самых бедных слоев, дети крестьян, не умели ни читать, ни писать, как могли они поступить в университет, как могли они поступить в полную среднюю школу.

Я, сын землевладельца, смог закончить шестой класс и затем, сдав экзамены за седьмой класс, смог пойти в полную среднюю школу.

Кто, не получив полного среднего образования, мог пойти в университет? Кто был сыном крестьянина, рабочего, жил на сахарном заводе или в любой из многих муниципий, которые были не такими, как муниципии Сантьяго-де-Куба, Ольгина, быть может, Мансанильо и еще две-три, не мог завершить полное среднее образование, даже это! С тем меньшим основанием могли они окончить университет, потому что тогда, получив полное среднее образование, надо было ехать в Гавану.

Я смог приехать в Гавану, потому что у моего отца были средства, и так я окончил полную среднюю школу, и так судьба привела меня в университет. Разве я лучше любого из тех сотен мальчиков, почти никто из которых не дошел до шестого класса и не закончил среднюю школу, никто из которых не поступил в университет?

Так было со мной, как со многими другими, я упомянул Мелью, но мог бы упомянуть Гитераса, мог бы упомянуть Трехо, который погиб 30 сентября в одной из этих демонстраций, в борьбе против Мачадо; мог бы упомянуть имена, которые вы назвали здесь в начале этого акта.

До Революции в борьбе против тирании Батисты всегда участвовало много благородных студентов, готовых пожертвовать собой, отдать свою жизнь. И вот так, когда тирания Батисты ужесточилась, многие студенты боролись и многие погибли, и этот молоденький студент из Карденаса, «Мансанита» - «Яблочко», как его называли, всегда улыбающийся, всегда веселый, всегда ласковый со всеми, постепенно выделялся своей храбростью, своей прямотой, когда спускался по лестнице университета, когда противостоял пожарным машинам, когда противостоял полиции. Так возникали все они.

Если вы даже пойдете в дом, где жил Эчеверриа – Хосе Антонио, будем называть его так, - это хороший, прекрасный дом. Видите, как студенты часто выходили за рамки своего социального происхождения и своего класса, в этом возрасте, которому свойственно столько надежд, столько мечтаний.

В этом университете для изучения медицины был только один факультет и только одна клиническая больница, и многие получали награды, первую награду по медицине и некоторые даже по хирургии, никогда никого не прооперировав.

Кое-кто добивался этого, они были активными и завязывали связи с кем-то из преподавателей, кто им помогал, брал их на какую-нибудь практику, брал их в какую-нибудь больницу. Так возникли хорошие врачи, не масса хороших врачей – однако была масса врачей, желавших уехать в Соединенные Штаты, - которые были без работы, и когда Революция победила, они уехали именно в Соединенные Штаты, и осталась половина, 3 000, и 25% преподавателей. От этого мы оттолкнулись и пришли к сегодняшней стране, которая высится уже почти что как столица всемирной медицины.

Сегодня наш народ имеет в своем распоряжении, по крайней мере, 15 врачей, и намного лучше распределенных, на каждого из тех, кто остался здесь в стране; десятки тысяч оказывают солидарные медицинские услуги за рубежом, и их число растет. В этот момент – я попросил точную цифру – имеется 25 000 студентов-медиков; на первом курсе занимается около 7 000, ежегодно будет поступать не менее 7 000, и есть уже более 70 000 врачей. Я не говорю о десятках тысяч студентов, получающих другие медицинские специальности, мы думаем, что в сфере медицины обучается около 90 000 человек, если вы включите сюда сестринский персонал, получающий высшее образование, и всех тех, кто учится другим специальностям, связанным со здравоохранением, среди огромного числа студентов, имеющихся сегодня в нашем университете.

Я хотел показать разницу с тем годом, когда я поступил в университет, чем была наша страна? Надо спросить это и подумать, чем является сегодня наша страна во всех сферах. И мы могли бы задать тот же вопрос в отношении восьми, десяти, пятнадцати, двадцати вещей. Нет никакого сравнения.

Я говорил о том, что Барберан и Кольяр погибли на самолетике, полном бочек с бензином, поскольку то было единственное, что они могли сделать в то время, они взлетели, вылетели, почти как мы тогда уплыли из Мексики в 1956 году: «если выйдем, прибудем; если прибудем, войдем; если войдем, победим». Кажется, до них другие выполнили эту столь дерзкую задачу – пересечь Атлантический океан. Они вылетели и прибыли на Кубу, вылетели снова, прибыли в Мексику, но уже мертвыми. 

Я говорил об их самолете, то был самолет первой эпохи, маленький самолетик, который, как кажется, двигался силой матерчатой ленты. Вы никогда не видели эти самолетики, на которые накручивают ленту, затем отпускают, они взлетают и прибывают на место? Когда наша Революция победила в этом полушарии, рядом с империей и окруженная сателлитами империи, за некоторыми исключениями, мы начали очень трудный путь. То была уже другая эпоха, кое-какие годы спустя после нашего поступления в университет.

Мы поступили в университет в конце 1945 года и начали нашу вооруженную борьбу в «Монкаде» 26 июля 1953 года, действительно почти восемь лет спустя, и Революция побеждает через пять лет, пять дней и пять месяцев после «Монкады», после долгого странствия по тюрьмам, после изгнания и борьбы в горах. То было время - если смотреть исторически, если сравнивать с прежними годами борьбы, такими тяжелыми и такими трудными для нашего народа, - относительно короткое, и то было два этапа: поступление в университет, окончание и государственный переворот 10 марта 1952 года.

Этот этап, когда мы начали борьбу, - точка, откуда надо исходить сейчас; мы взлетели, попытались взлететь, мы даже не знали хорошенько законов тяготения, мы шли вверх, борясь против империи, которая уже была самой могущественной, но когда еще существовала другая сверхдержава, как мы ее называли; идя прямо вверх, прямо вверх, мы набирались опыта, идя прямо вверх, креп наш народ и наша Революция, пока не подошла к сегодняшнему дню.

Хорошо бы у меня было больше времени, чтобы говорить, но это теперешнее сейчас – это беспрецедентное сейчас, это час очень отличный от всех остальных, он ничем не похож на 1945 год, ничем не похож на 1950 год, когда мы окончили университет, уже владея всеми этими идеями, о которых я как-то раз говорил, когда утверждал с любовью, с уважением, с глубокой признательностью, что в этом университете, куда я пришел, просто обладая мятежным духом и некоторыми элементарными идеями о справедливости, я стал революционером, я стал марксистом-ленинцем и приобрел чувства , в отношении которых я на протяжении лет имел привилегию никогда не почувствовать искушения, даже самое малого, когда-нибудь отказаться от них. Поэтому я осмеливаюсь утверждать, что никогда от них не откажусь.

И если речь идет о признаниях, когда я окончил этот университет, я считал себя большим революционером, а я просто начинал другой, намного более долгий путь. Если я чувствовал себя революционером, если я чувствовал себя социалистом, если я приобрел все идеи, которые сделали из меня - и не было никаких других - революционера, заверяю вас со всей скромностью, что сейчас я чувствую себя в десять раз, в двадцать раз, быть может, во сто раз большим революционером, чем тогда (Аплодисменты). Если тогда я был готов отдать жизнь, сейчас я в тысячу раз более, чем тогда, готов отдать свою жизнь (Аплодисменты).

Человек даже отдает жизнь за благородную идею, за этический принцип, за чувство достоинства и чести, еще до того как стать революционером, и также десятки миллионов человек погибли на полях битв Первой мировой войны и других войн, почти что влюбленные в символ, в знамя, которое они считали прекрасным, в гимн, который они считали волнующим, какой была «Марсельеза» в свое революционное время, а потом она стала гимном французской колониальной империи. Во имя этой колониальной империи и разделов мира умирали массами в траншеях во время Первой мировой войны миллионы французов. Если человек способен умереть, единственный, кто сознает, что отдает жизнь добровольно, он борется не из инстинкта, как столько животных, которые борются из инстинкта, практически законы природы привели его к этому роду;.. человек – это существо, полное… мужчина и женщина, …и надо все больше говорить женщина; да, у меня есть основания, не знаю, будет ли у меня время сказать о них. Но человеческое существо – единственное, способное сознательно перешагнуть через все инстинкты, человек - это существо, полное инстинктов, эгоизма, он рождается эгоистом, природа вкладывает в него это; природа вкладывает инстинкты, образование вкладывает добродетели; природа навязывает действия через инстинкты, инстинкт выживания – один из них, которые могут привести его к подлости, в то время как другая сторона сознания может привести к самым великим актам героизма. Неважно, каков каждый из нас, какими разными мы являемся, но все вместе мы составляем одно.

Удивительно, что, несмотря на различие между людьми, они могут быть одни в какой-то момент и могут быть миллионами, и миллионами они могут быть только через идеи. Никто не следовал за Революцией в силу культа кого бы то ни было или в силу личных симпатий к кому-то. Когда народ достигает той же готовности к самопожертвованию, как любой из тех, кто с верностью и искренностью пытается руководить им и пытается вести его к определенной цели, это возможно только через принципы, через идеи.

Вы постоянно читаете произведения мыслителей, постоянно читаете историю, и в истории нашей родины читаете труды Марти, читаете труды многих других видных патриотов, в истории мира, в истории революционного движения вы читаете труды теоретиков, великих теоретиков, которые никогда не отступали от революционных принципов. Это идеи, которые нас объединяют, это идеи, которые делают нас народом-бойцом, это идеи, которые делают нас уже не только индивидуально, но и коллективно революционерами, и тогда соединяется сила всех, тогда народ никогда нельзя победить, и когда число идей намного больше, когда число идей и ценностей, которые он защищает, умножается, тем более народ нельзя победить.

И так вспоминаешь товарищей и смотришь на молодежь, перед которой стоят важным задачи; другие, многие из них были руководителями в этом университете, и у них за плечами долгие годы борьбы, у кого-то больше, у некоторых, может быть, более 50, у других возможно более 40, и сегодня каждый из них на своей должности, многие из них были студентами, другие скромного происхождения, как те, кого я вижу здесь, начиная с тех, кто был при «Монкаде», и тех, кто прибыл на «Гранме», боролся в Сьерра-Маэстре и участвовал во всех боях; я вижу их здесь, каждого из них, они защищают определенное дело, определенное знамя.

Вижу, например, нашего дорогого товарища Аларкона. Помню о нем, потому что здесь говорили о битве за пятерых заключенных героев, и он -  неутомимый борец за справедливость в отношении к этим товарищам. То была задача, порученная ему Революцией, и он получил ее в силу своих свойств, своего таланта, своего качества председателя Национальной ассамблеи.

Вижу товарища Мачадо, старого врача, но не старика, который сопровождал нас в горах. Вижу Ласо, вижу Лахе, вижу Балагера, вижу многих там и сям – я все еще вижу хорошо (Смех) – думаю, что вижу Саэса, думаю, что мы видим министра высшего образования, думаю, что вижу Гомеса – это Гомес, быть может, он стал чуть толще, - и немного дальше вижу Абеля, библейское имя, который только что прекрасно проявил себя в Мар-де-Плата, где разыгралась славнейшая битва.

            Смотрите, какой мир, смотрите, сколько изменений, смотрите, сколько целей мы сегодня преследуем. Смотрите, какие стратегии разрабатываются, включая нас в мировую стратегию, притом что мы крохотная страна, находящаяся здесь, в 90 милях от колоссальной империи, самой могущественной из всех, когда бы то ни было существовавших в истории, и уже прошло 46 лет, а она  дальше, чем когда-либо, от того, чтобы поставить на колени кубинскую нацию, ту, которую унижали и обижали в течение определенного времени (Аплодисменты); ту, в которой они были хозяевами, хозяевами всего: рудников, земель, сотен тысяч лучших гектаров земли; ее портов, ее установок, ее электрической, транспортной, банковской, торговой системы и так далее, и тому подобное, и эти большие идиоты думают, что вернутся сюда и что мы будем призывать их на коленях: «Приходите спасти нас еще раз, спасители мира; приходите, мы снова все вам отдадим, и этот университет, чтобы набрать сюда 5 000, а не полмиллиона, потому что полмиллиона – это много, особенно для вашего менталитета, вы хотели бы видеть безработных и голодных, чтобы это капиталистическое свинство функционировало, ведь оно функционирует только на основе целой армии резерва; приходите и снова разведите неграмотных безработных, которые устраивали очереди возле тростниковых плантаций, и никто не давал им ни капли воды, ни завтрака, ни обеда, ни крыши над головой, ни транспорта. Поищите, найдете ли вы их, потому что их дети сотнями тысяч обучаются в университетах» (Аплодисменты).

            Я видел это, мне это никто не рассказывал; видел это едва ли 48 часов назад; я видел это во Дворце съездов, сначала группу в нескольких сотен в их синих футболках; я видел это на примере тех молодых людей, ставших социальными работниками, и сегодня все, все без исключения! студенты университета, с первого по пятый курс, после одного года интенсивного обучения, чтобы стать социальными работниками, после нескольких лет обучения этой специальности, и сначала их было 500, а теперь – 28 000.

            Кажется, это был Аграмонте, а другие говорят, что это был Сеспедес, кто, отвечая пессимистам, когда у него было 12 человек, воскликнул: не имеют значения те, кто не верит, с двенадцатью человеками создается народ. Если с двенадцатью человеками создается народ, сколько раз нас сегодня по двенадцать. И 12 человек, умноженные не знаю во сколько раз, вооруженные идеями, знаниями, культурой, знающие, каков этот мир, знающие историю, знающие географию, знающие о борьбе, потому что у них есть то, что зовется революционным сознанием, которое представляет собой сумму многих видов сознания, это сумма гуманитарного сознания, это сумма сознания чести, достоинства, лучших ценностей, которые способен пожинать человек. Это плод любви к родине и любви к миру, не забывающий, что родина – это человечество, как было сказано более 100 лет назад. Родина – это человечество, вот то, что нужно повторять ежедневно, когда кто-то приходит и забывает о тех, кто живет в Гаити, или о тех, кто находится там в Гватемале, пострадавшей, среди прочего, от стихийного бедствия, терпящей неописуемую боль, неописуемую нищету, как происходит обычно в большей части мира.

            Это единственное, что может продемонстрировать подлая империя и ее отвратительная система - результат истории в долгом шествии рода человеческого к обществу справедливости, которого оно так и не достигло за тысячи лет, являющиеся относительно известной краткой историей вида, стремящегося к справедливому обществу. И они всегда были настолько далеки, насколько близкими мы чувствуем себя сегодня к этому справедливому обществу, и чтобы доказать, что это возможно, речь идет именно об обществе, которое мы хотим построить; но я осмеливаюсь добавить, что несмотря на массу дефектов, еще имеющихся у нас сегодня, ошибок, недостатков, это общество в истории человечества, находящееся ближе всего к тому, чтобы называться справедливым обществом.

            Где же справедливость? Я ее что-то не вижу. Не вижу, потому что тот зарабатывает в двадцать, в тридцать раз больше, чем я как врач, или больше, чем я как инженер, или больше, чем я как университетский преподаватель, где она? И почему? Что тот производит? Скольких он обучает? Скольких лечит? Скольких делает счастливыми своими знаниями, своими книгами, своим искусством? Скольких делает счастливыми, строя им жилье? Скольких делает счастливыми, выращивая что-то, чтобы они могли питаться? Скольких делает счастливыми, работая на заводах, на фабриках, в системах, вырабатывающих электроэнергию, в системах, дающих питьевую воду, на улицах, или проводя линии электропередач, или в системе коммуникаций, или печатая книги? Скольких?

            Есть, и это следует сказать, несколько десятков тысяч паразитов, которые ничего не производят и получают столько же сколько тот, кто перевозит в старой развалюхе, покупая и воруя горючее по всей дороге от Гаваны до Гуантанамо, одного из этих молодых студентов, которому пришлось отправиться в путь, когда положение с транспортом очень тяжелое, выложив 1 000, 1 200 песо. Он знает это, усвоив на протяжении этих шоссе, полных рытвин во многих местах, где отсутствуют дорожные знаки, которые мы не смогли закончить по разным причинам, из-за того, что не было средств, из-за неспособности, от которой не смогли избавиться, из-за отсутствия контроля со стороны тех, кто управляет и руководит.

            Да, надо очень принимать все это во внимание и не забывать, потому что мы находимся накануне большой битвы, которую должны провести, которую мы уже начали, которую мы продолжим и выиграем. Это самое важное.

            Да, мы полностью осознаем, глубоко осознаем это, и об этом мы думаем больше всего: о наших недостатках, о наших ошибках, о наших неравенствах, о наших несправедливостях.

            Я не осмелился бы упомянуть здесь эту тему, если бы не был полностью убежден и полностью уверен в том, что если исключить всемирные катастрофы, колоссальные войны, мы быстро приближаемся к тому, чтобы сократить их и победить, чтобы выполнить нечто, слушайте хорошенько, чтобы граждане этой страны, которые в свое время были без работы – 10%, 15%, 20% или более, - граждане этой страны, которые в свое время были неграмотными – числом в миллион, или были неграмотными или полуграмотными числом до 90%, чтобы в этой стране сегодня, и особенно в очень близком завтра каждый гражданин жил главным образом за счет своей работы и своих пенсий.

            Никогда не забывать тех, кто в течение стольких лет был нашим рабочим классом, классом тружеников, кто десятилетиями жертвовал собой; банды наемников в горах, вторжения, как на Плая-Хирон, тысячи диверсий, стоивших жизни стольким нашим людям, рубщикам сахарного тростника, рабочим-сахарникам, рабочим промышленных и торговых предприятий, торгового и рыболовецкого флота, на которых нападали внезапно, стреляя по ним из пушек и базук, лишь потому, что мы были кубинцами, лишь потому, что мы хотели независимости, лишь потому, что мы хотели улучшить судьбу нашего народа; а бандиты делали свое дело, бандиты, завербованные и обученные ЦРУ, преступники, террористы, которые взрывали самолеты в воздухе или пытались их взорвать, неважно, сколько там умрет, те, кто организовывал всевозможные диверсии и террористические акты против нашей страны. Разве империя изменилась? И где же, милый Буш, господин Посада Каррилес, что вы сделали с ним, любезный рыцарь, который, несмотря на известные и бесстыдные дела, скачет на коне и пытается править уздой этой империи? Когда вы ответите на этот нормальный вопрос, совсем простой, который мы задавали вам много раз? Как проник Посада Каррилес в Соединенные Штаты? На каком судне, через какой порт? Кто из наследных принцев дал ему разрешение, может брат-толстячок из Флориды? – И пусть простят меня за «толстячка», это не критика, а совет, чтобы он делал упражнения и соблюдал диету, не так ли? (Смех), я даю его это ради здоровья этого господина.

            Кто принял его? Кто дал ему разрешение? Почему сейчас гуляет по улицам Флориды и Майами тот, кто так бессовестно его привез? Что стало с той академией? Какая она была, навигационная или по разведению рыб?  Что представлял собой тот молодчик, кто говорил по телефону с другим террористом, у которого были банки с динамитом, и когда тот спросил его, это был его голос, тот тип его узнал, его узнал весь мир, этого нельзя было отрицать, когда тот спросил, что делать с этими банками, он сказал ему: «Пойди в «Тропикану», брось их через окно и кончай со всем». Смотрите, какие благородные люди, так уважающие законы, международные нормы, права человека. А этот бесстыдник - милый Буш - до сих пор не пожелал ответить, сидит себе молча, больше никто не ответил.

            Власти нашей братской страны, Мексики, тоже не нашли времени – похоже, это так, у них очень много работы, - чтобы ответить на вопрос, ведь ничего не стоит, господин, сказать, что Посада Каррилес, этот наивный "малыш", наивный и невинный "малыш", приехал на таком-то судне, через такой-то порт и так, как о том заявила Куба.

            Но вы только посмотрите, какие наглецы, плетут всевозможную ложь, а когда им задают бесхитростный вопросик, простой вопросик, проходят месяцы, и они не отвечают ни слова. Так прошли месяцы, а они не знали, где находится Посада.

            Эта такая умная девушка, как ее зовут? - которая у них госсекретарь (Смех), Кондолиизза или Кондолиза? - ладно, пусть Кондеса – графиня - Райс (Смех), она тоже не знает, понятия не имеет, и пресс-секретари тоже не знают; они не солгали, не совершили ни малейшего простительного греха, они чисты, заслуживают аплодисментов и доверия всего мира.

            Это ложь, они никогда никого не подвергали пыткам; это ложь, они никогда не были пособниками терроризма; это ложь, они вовсе не изобрели терроризм; это ложь, они никогда и нигде никого не пытали; это ложь, они никогда не применяли белого фосфора в Эль-Фаллудже. Ну, они говорят, что это правда, но что это очень допустимо, очень законно и порядочно применять белый фосфор. Кого они хотят запугать?

            Мы были свидетелями, и я вспоминал, когда видел товарищей там и видел Абеля, о колоссальной битве, развернувшейся в Мар-де-Плата, на стадионе и в помещении, где встречались президенты; не буду комментировать этот момент, но наш народ имел возможность видеть, следить – мне известны мнения – за той грандиозной битвой, одной на улице, а второй там, где заседали главы правительств.

            И говоря об истории, никогда в истории этого полушария не было ничего подобного такой битве, когда тот рыцарь печального образа, но не благодаря своим сервантесовским идеалам, печального образа, потому что он гримасничает, ведет себя странно, смотрит, ему становится скучно, его укладывают спать в 12 часов ночи, и на этом миру конец; в любой день с авианосцев взлетят самолеты и забросают бомбами территорию тех бандитов, по чей вине, из-за того, что они были немного заняты, был нарушен сон всадника, правящего уздой империи, потому что пока он спит, конь может идти, куда ему хочется; в конце концов, возможно, что конь лучше правит судьбами империи, чем сам наездник, который должен рано ложиться спать (Аплодисменты).

            Действительно, жалко, что ночь не тянется дольше, потому что, по крайней мере, мир чувствовал бы себя лучше.

            Так во всем. Мы видели много вещей, которые нельзя забывать.

            Некоторые спрашивают, выступала Куба или не выступала, встала на чью-то сторону или не встала. Предупреждаю вас, потому что кое-кто плетет нелепые интриги в этом отношении. Куба выступает, когда должна выступать, и Кубе есть много о чем сказать, но она не торопится и не выражает нетерпения. Она очень хорошо знает, когда, где и как должна нанести удар империи, ее системе и ее лакеям.

            Похоже, кое-кто думает или делает вид, будто думает, что в Мар-де-Плата не было ни одного кубинца, что не было всей первокласснейшей кубинской революционной силы в том славном шествии десятков тысяч граждан всего мира и главным образом аргентинцев, которых император оскорбил, расставив авианосцы, приведя с собой армию, снимая все отели и используя тысячи полицейских. Никто не собирался нападать на него физически, я только хотел, чтобы в него швырнули тухлым яйцом; нет, он не заслуживает столь высокой чести (Смех), никоим образом.

            И высокоцивилизованные аргентинские граждане и становящиеся все более сознательными и опытными граждане этого полушария, где навязанный порядок уже невозможно поддерживать и спасать, знают, что они делают. Они сказали, что это мирная манифестация, что они не бросят ни одной фруктовой корки, и, мобилизовав под тем холодным дождем стольких людей, столько часов двигаясь к стадиону и образовав там, на этом стадионе, огромную массу, преподали незабываемый урок империи, потому что доказали, что они люди, народы, которые знают, что делают, а кто знает, что делает,  идет к победе, это абсолютно точно. А тех, кто не знает, что делает, народы стирают в порошок.

            Мы не хотим давать предлогов империи устраивать небольшое шоу. В этой шахматной игре с 50 фигурами посмотрим, кто в конце поставит шах и мат.

            Когда я говорю империя, я не говорю американский народ, поймите хорошенько. Американский народ спасет многие из этических ценностей, спасет много забытых принципов, приспособится к миру, в котором мы живем, если этот мир сможет спастись, а этот мир должен спастись. И все, и мы среди всех, в первых рядах, должны бороться, чтобы этот мир мог спастись, и нашим лучшим и непобедимым оружием являются идеи.

            Кто-то говорит о битве идей, да, эта битва идей, которую мы вели уже несколько лет, превращается в битву идей на мировом уровне. И идеи победят, идеи должны победить. Направим это послание, откроем глаза этому человечеству, обреченному на исчезновение. Оно не будет вечным, ведь очень возможно, что даже свет Солнца погаснет; ведь почти наверняка не будет способа перемещать живую и твердую материю на расстояние нескольких световых лет от этой планеты, и физические законы гораздо строже, гораздо точнее, чем законы исторические или социальные.

            Во всяком случае я думаю, что это человечество и большие дела, которые оно способно совершить, должны сохраняться, пока это можно. Человечество, которое не беспокоится о сохранении вида, подобно молодому студенту или руководителю, который знает, что его жизнь строго ограничена небольшим числом лет, и тем не менее беспокоится только о собственной жизни.

            Я упомянул несколько имен присутствующих здесь товарищей, одним предстоит жить больше лет, другим меньше, никто не знает, сколько, я не думаю, что кто-либо из них когда-либо заботился лишь о продлении своей жизни, не тревожась о судьбе этого изумительного и замечательного народа, бывшего вчера семенем, а сегодня ставшего взрослым деревом с глубокими корнями; вчера полного благородства в потенции, а сегодня полного реального благородства; вчера полного знаний в своих мечтах, а сегодня полного реальных знаний, когда он едва начинает учебу в этом гигантском университете, каким сейчас является Куба.

            И посмотрите, как возникают новые руководящие кадры, молодые кадры. Вот Энрике, руководящий этой армией из 28 000 социальных работников, плюс     7 000, которые учатся и совершенствуют эту благородную профессию.

            Как вам известно, мы заняты сражением с пороками, с использованием ресурсов не по назначению, с кражами, и здесь эта сила, которой мы до начала битвы идей не располагали, сила, задуманная для ведения этого сражения.

            Скажу вам кое-что, посмотрим, наполнятся ли работники строительства самоуважением; когда они хотят быть героями, они бывают ими. Но не думайте, что кража материалов и ресурсов возникла сегодня или в особый период; особый период обострил эту проблему, потому что создал много неравенства и позволил определенным людям иметь много денег.

            Помню, как мы строили в Бехукале важнейший центр биотехнологии. Там неподалеку было небольшое кладбище. Я кружил там, однажды прошел через кладбище, и там был колоссальный рынок, где эта строительная сила, ее начальники при участии большого числа строителей, открыли рынок по продаже товаров - цемента, арматуры, дерева, краски - всего, что используется для строительства.

            Вы знаете, что всегда и даже сегодня проблема строительства - очень серьезный вопрос. У нас есть средства, иногда нам не хватало материалов, но они у нас есть, и возникает возможность иметь все больше ресурсов для строительства, но какая трагедия со строителями, какую слабость проявляют начальники бригад, те, кто должен руководить.

            Однако это не ново. В то время, о котором я говорю, чтобы произвести одну тонну бетона использовали 800 килограммов цемента, одну тонну хорошего бетона, из которого мы делали полы или колонны, до того, как были построены крепости «Эль Морро» и «Ла Кабанья», которые стоят дольше, чем многое из того, что строят в современном мире; но хорошо, расход должен составлять около 200 килограммов. Смотрите, как транжирились средства, как использовались не по назначению, как воровали.

            В этом сражении с пороками не будет пощады никому, и каждая вещь будет называться своим именем, мы воззовем к чести каждого сектора. Мы уверены в одном: что в каждом человеке имеется большая доза совести. Когда он остается наедине с собой, он не судит себя строго, хотя, по моему, первый долг революционера - очень строго судить себя самого.

            Говорят о критике и самокритике, да, однако наша критика обычно раздается внутри почти что небольшой группы, мы никогда не прибегаем к более широкой критике, никогда не выходим с критикой на сцену театра.

            Если, например, работник здравоохранения подделал сведения о существовании москита Aedes Aegypti, то его вызывают, его критикуют. Я знаю некоторых, которые говорят: «Да, я подверг себя самокритике», и остаются совершенно спокойными. Они счастливы. А, ты подверг себя самокритике? А весь вред, который ты причинил, и все миллионы, потерянные вследствие этого недосмотра или подобных действий?

            Критика и самокритика - это правильно, этого не было; однако если мы начнем битву, то надо использовать снаряды большего калибра, надо идти с критикой и самокритикой в аудиторию, в свою ячейку и потом за пределы ячейки, потом в муниципию и потом, чтобы слышала вся страна.

            Используем эту совесть, которая, без сомнения, есть у людей, потому что я знаю многих людей, которых мы называем бессовестными, и со всей справедливостью, но когда в местной газете появляется сообщение о том, что он сделал, ему становится стыдно.

            Вор обманывает, и тот, кто заслуживает критики за свои проступки, обманывает, он тоже лжец.

            Революция должна применять это оружие, и будет его применять, если потребуется! Но оно не должно потребоваться. Революция установит необходимые меры контроля.

            Было много людей, живших припеваючи, как говорится в песне: «А как дела у тебя?». Этот вопрос можно было задать многим, кто ходил со шлангом, заливая бензин в старые машины или получая денежки от нувориша, который даже не хотел платить за используемый им бензин.

            Как видите, то, о чем я говорю, более или менее реально, и был общий беспорядок, не только в этом, но и в этом, среди прочего, что привело к потере десятков миллионов долларов, может 80 – слушайте, 80 – это куча миллионов, - может 160, может 200 миллионов. Да вы знаете, что такое 200 миллионов? Вы изучали арифметику. Однако вы слышали об университетах в стране, правда? Да или нет? Вы университетские руководители, и все студенты уже имеют свои права, так или иначе, все категории: студенты, обучающиеся на дневном факультете, студенты вечернего отделения, студенты той либо другой категории. А вы знаете, сколько всего студентов высших учебных заведений имеется на сегодня? Если не знаете, то можем проанализировать, я прямо здесь попросил данные: посмотрим, скажите мне точно, 360 000. Да, 360 000 вследствие универсализации высшего учебного образования.

            Наверняка Весино знает. Пусть Весино не сердится, если я спрашиваю у него эти данные, если не знаешь точно, не стыдись этого.

            Сколько студентов, обучающихся на очных факультетах, имеется во всех высших учебных заведениях страны, включая военных?

            Если он не знает, то кто-то должен знать.

            (Ему говорят, что 230 000)

            Энрике, это совпадает с твоими данными?

            (Энрике объясняет ему, из чего складывается число студентов.)

            Да, 500 000, но надо складывать дальше.

            Вот студенты из системы универсализации вместе со студентами очных отделений, эти две цифры, то, о чем я говорил, дают 500 000.

            Но там есть другие категории, вот они у меня.

            (Энрике объясняет, что сюда включены преподаватели-совместители, с которыми сумма составляет 75 000, плюс 25 000 университетских преподавателей, что приближается к 100 000.)

            Здесь говорится, что это подразделяется: «141 000 студентов на дневных очных факультетах».

            В этом мы согласны?

            «Сто сорок одна тысяча обучается на факультете для рабочих.»

            Это те же самые или нет? Или они включены в 360 000? Включены в        360 000, участвующих в программе универсализации. Верно или нет?

            (Энрике объясняет, что это разные цифры, что отделения подразделяются на дневные очные, курсы для рабочих и программу универсализации.)

            Дневной очный, говоришь? (Энрике объясняет, что эта цифра, которую дали.)

            Есть курсы для рабочих, которые уже учатся в университете, когда они переходят в университет, думаю, что они включаются в 360 000; 32 000 обучаются заочно, эти к какой категории относятся? Входят в 360 000? Они обучаются не на дневных очных факультетах, не на курсах для рабочих, но они студенты. Такой вид обучения существует.

            Хорошо, давайте возьмем самую скромную цифру, для моих целей она мне сгодится.

            В настоящее время есть более 500 000 студентов высших учебных заведений.

            Кроме того, вы знаете, что существует 958 университетских центров. Для чего-то вы, ФУС, уже находитесь в муниципиях, где обучаются в целом 45 университетским специальностям, и это число растет с каждым годом. Имеется 169 муниципальных университетских центров от Министерства высшего образования; 130 университетских центров для сферы «Альваро Рейносо», из них 84 в поселках сахарников, многие из них включены в предыдущую цифру; есть 18 учебных центров в тюрьмах, центров высшего образования, где записано 594 человека по специальности социально-культурных наук, их еще немного; 240 университетских центров от ИНДЕР, 19 – в тюрьмах, где также учатся, 579 человек, 200, которые закончили первый курс. Это тоже новое: университетские центры в тюрьмах. С другой стороны, имеется 169 муниципальных университетских центров здравоохранения, 1 352 центра в поликлиниках, в медицинских учреждениях и банках крови, где дается высшее образование по различным специальностям, связанным со здравоохранением.

            Имеется почти 100 000 преподавателей – профессоров и доцентов. Многие, кто был занят в бюрократическом аппарате сахарных заводов и в других местах, сейчас преподают, это доценты; таким образом, выросло количество преподавателей высшей школы. Вместе и тех, и других – и я не говорю о других университетских работниках, - студентов и преподавателей насчитывается около 600 000 человек. Среди студентов более 90 000 были молодыми людьми, которые не учились и не работали, многие из них из бедных семей, а сегодня они с прекрасными результатами учатся в университете.

            Задам вопросы или сообщу, более или менее, данные, которые у меня есть?

            Я до последнего часа спрашивал, какие затраты, каков бюджет высших учебных заведений. Карлитос дал мне цифру, кажется, он сказал 830. Весино должен это знать, потому что он знает эти данные. Помнишь эти данные, Весино?

            (Весино говорит, что в прошлом учебном году эта цифра составляла 230 миллионов песо.)

            Нет, хорошо бы. Здесь есть данные, которые кое-кто мог бы знать.

            Смотрите, это Министерство финансов. Вот 2004 год, я спрашиваю о данных за 2005 год, в этом году они намного выросли. Прошлогодние данные, Весино, мне не годятся.

            Ладно, что произошло с Весино, происходит со всеми нами, а это вопрос жизни и смерти. Несколько дней назад я выступал перед 200 хорошо подготовленными специалистами с высшим образованием и задал им лишь один вопрос: «Кто из вас знает, сколько платят в вашем доме за электричество?» Слушайте хорошо, товарищи. Как вы думаете, сколько человек мне ответили? Подсчитайте, следуя логике.

            Что ты думаешь, ты, кто выступал здесь? И это умный товарищ, все они умные, но некоторым легче говорить. Как ты думаешь, сколько человек ответили на вопрос, который я задал 200 специалистам с высшим образованием? (Тот отвечает, что 100.)

            Что ты думаешь? Ты знаешь, сколько тратишь ты? (Он говорит, что имеет представление.) Какое представление, назови мне сумму и киловатты? (Смех) Нет, погоди, я тебе скажу, если ты мне скажешь, сколько у тебя в доме лампочек накаливания, какой марки холодильник, какой у тебя телевизор – черно-белый или цветной и какого года выпуска, какой вентилятор, сколько воды ты кипятишь в день, на чем ее кипятишь, на газу, поступающем из газопровода, на керосиновой плитке, или на жидком газе. Нет, я не хочу задавать вам этот вопрос, заботясь о вас, единственное, что я спросил, чтобы вы подсчитали, сколько человек из 200 ответило на мой вопрос о том, сколько они платят за электричество.

            Ты, который смеешься, посмотрим, приблизительно, 50, 70, 120 (Кто-то говорит, что третья часть.) А ты? (Отвечает, что не менее 100.) Ты, должно быть, сейчас вспоминаешь, сколько ты тратишь, из страха, что я тебя спрошу, но я тебя не буду спрашивать (Смех).

            Знаете, сколько из 200 ответило на вопрос? Знаете, сколько? 0,0000 и до бесконечности. Вы изучали кое-какую арифметику и можете это понять: никто, абсолютно никто.

            Думаю, что все граждане этой страны должны над этим задуматься.

            Могу задать вам один вопрос? Почему это случилось? Давайте подумаем. Мы говорили, что нужно изменить мир, что нужно его спасти, что мы живем в критическое для мира время, почти приближающееся к трагическому концу, я не преувеличиваю здесь, чтобы произвести на вас впечатление. Может статься, вам будет меньше лет, чем мне, когда это явление произойдет. Я говорю за вас, за ваших детей, за ваших старших и младших братьев и сестер. Никогда нельзя было этого утверждать на протяжении короткой истории человечества, не дикой истории, когда уже появился человек и уже развил умственные способности, хотя и не жил в обществе, не развил письменный язык, не создал даже элементарной технологии.

            Почему? Вы обязаны подумать. Какие вы университетские руководители? Карлитос, откуда взялась эта толпа, не способная даже приблизительно объяснить, почему из 200 специалистов с высшим образованием никто не ответил на вопрос о затратах на электроэнергию? Сколько времени вам нужно на размышления? Одной минуты хватит? (Один товарищ объясняет, что это происходит потому, что кубинская семья может спокойно оплачивать это, не так, как в других местах, где они должны постоянно следить за этой ситуацией.)

            А ты что думаешь? (Ему отвечают, что это происходит потому, что ни один человек с высшим образованием не должен идти на улицу в поисках заработков, чтобы заплатить за электроэнергию.)

            Как ты думаешь? (Он говорит, что это происходит, потому что платятся незначительные суммы.)

            А ты как думаешь? (Спрошенный считает, что Революция субсидирует большую часть расходов нашего населения и что следует заботиться об экономии.)

            Хорошо, я вам задам теперь другой вопрос. Вы приближаетесь к верной причине, по крайней мере так, как я это вижу, но я вижу проблему не только в этом. Есть некоторые вопросы, которые запутываются еще больше, но надо заставить народ задуматься, и надо призвать всех наших честных соотечественников, и даже нечестных, может быть и кто-нибудь нечестный, который скажет правду: «Поэтому». Есть много вопросов. Просто потому что электричество практически дарится, электричество даровое. И я могу это доказать.

            Потом могут возникнуть другие вопросы: сколько мы зарабатываем? И если возникает вопрос о том, сколько мы зарабатываем, станет понятнее мечта о том, что каждый должен жить на свою зарплату или на свою справедливую пенсию.

            Добавьте к этому еще немного: возьмем двух сестер, одна из них была учительницей, сейчас они живут вместе, у них есть проблемы, трудности, они получали пенсию в 80 песо, потому что раньше зарплаты были ниже, а потом наступили периоды: «Я плачу тебе за ненормальный рабочий день, плачу тебе, потому что уже вечер, плачу тебе больше, потому что уже ночь, плачу тебе больше, потому что ты должен был работать в воскресенье», ничего из этого не сказывалось на основном окладе, это сказывается на индивидуальном доходе учителя, но не на окладе учителя и на пенсиях, согласно законам, а многие из них устарели, и мы должны были начать отменять их, и могу вас заверить, что мы постепенно это осознавали и что вся жизнь – это учение, до последней секунды, и в какой-то момент начинаешь видеть многие вещи, и среди миллиона тем, над которыми думаешь, ты отвлекаешься, не задумываешься над одним явлением, что повышение персональных доходов с наступлением особого периода, почти все получилось за счет этих норм, а не за счет основного оклада, и поэтому не было никаких колебаний, недавно, когда минимальная пенсия работника была повышена до 150 песо, а эта женщина получала 80 песо, минимальная в этой категории равнялась 50, в другой она равнялась 190 песо, а в третьей – 230. А сейчас представь себе того учителя или учительницу, проработавшую 40 лет до того, как возник свободный крестьянский рынок и на республику набросились посредники. Да, потому что, как всем известно, крестьянин никуда не поедет продавать три фунта риса. Крестьянин - не торговец, крестьянин – производитель. У кого-то имеется грузовичок, потому что он его украл, или потому что он его купил, или потому что он его купил на украденные деньги, потому что установил на нем двигатель, много чего.

            Нет, это не значит плохо говорить о Революции, это значит говорить о Революции очень хорошо, потому что мы говорим о революции, которая может говорить об этом и может взять бычка за рога, больше, чем тореадор в Мадриде. Тот подставляет быку красную тряпку, после чего тот подходит, человек закрывает глаза и иногда стукнет его по голове, ткнет его шпагой, пикой, злит его; однако чтобы получить награду, надо взять быка за рога.

            Я никогда не увлекался боем быков, хотя читал Хемингуэя, но иной раз, находясь в Мексике, ходил на корриду, не знаю, как это называется. И после этого – награда: хороший тореадор, хвост, ухо. Тому, кто делал это отлично, давали два уха, один хвост, славное имя, римский праздник корриды. Я в это не вмешиваюсь.   

            Помню, что в начале Революции, не знаю, кому из нас, или кому-то из нас пришло в голову заговорить о корриде. Мы были таким невежами, что говорили о корриде, потому что видели ее там, в Мексике, и потому что это могло привлечь туристов. Видите, сколько мы знали, а мы были уже, или думали, что были, большими революционерами.

            Вы смеетесь, я рад, потому что это вдохновляет меня на то, чтобы рассказать вам еще кое-что.

            За все эти многие годы я пришел к заключению, что среди стольких совершенных всеми нами ошибок самой важной ошибкой была верить, что кто-то знает о социализме, или знает, как строится социализм. Это казалось известной наукой, такой известной, как электрическая система, задуманная некоторыми, считавшими себя экспертами по электрическим системам. Когда они говорили: «Такова формула», это тот, кто знает. Словно он врач. Ты не будешь спорить с врачом  по поводу анемии, кишечно-желудочных проблем, других заболеваний, с врачом никто не спорит. Можно думать, хороший он или плохой, что угодно, можно слушать его или нет, но никто с ним не спорит. Кто из нас будет спорить с врачом или с математиком, или со специалистом в области истории, литературы или любого другого предмета? Однако мы идиоты, если думаем, например, что экономика – и пусть простят меня десятки тысяч экономистов нашей страны – это точная и вечная наука и что она существовала со времен Адама и Евы.

            Теряется весь диалектический смысл, если кто-то думает, что эта самая сегодняшняя экономика - та же, что была 50 лет назад, или 100 лет назад, или 150 лет назад, или такая же, что в эпоху Ленина или в эпоху Карла Маркса. Я за тысячу верст от ревизионизма, я по-настоящему поклоняюсь Марксу, Энгельсу и Ленину.

            Однажды я сказал: «В этом университете я стал революционером», но это случилось, потому что я столкнулся с этими книгами, а до того, как я их нашел, я сам, не прочитав еще ни одной из этих книг, уже ставил под сомнение капиталистическую политэкономию, потому что уже в то время она мне казалась нерациональной, и на первом курсе учил политэкономию у Портелы, 900 страниц на мимеографе, очень трудный предмет, он заваливал почти всех на экзаменах. Это был ужас, а не преподаватель.

            Это была политэкономия, объяснявшая законы капитализма, там упоминались различные теории о происхождении стоимости, упоминались также марксисты, утописты, коммунисты, в общем давались самые разнообразные экономические теории. Однако, изучая политэкономию капитализма, я начал испытывать большие сомнения, ставить это под вопрос, потому что я, кроме того, прежде жил в латифундии и кое-что вспоминал, у меня появлялись спонтанные идеи, как у скольких утопистов в мире.

            Потом, когда я узнал, что такое утопический коммунизм, я обнаружил, что был утопическим коммунистом, потому что все мои идеи исходили из мысли: «Это нехорошо, это плохо, это глупость. Как могут наступать кризисы перепроизводства и голод, когда есть больше угля, больше холода, больше безработных, потому что именно имеется больше возможности создавать богатства. Не было бы проще производить их и распределять между всеми?»

            В то время казалось, как казалось и Карлу Марксу во времена «Готской программы», что предел изобилия заключается в социальной системе; казалось, что по мере развития производственных сил они смогут производить, почти безгранично, то, что нужно человеку для удовлетворения своих насущных потребностей - материальных, культурных и так далее.

            Все читали эту «Программу» и, несомненно, она достойна уважения. Она ясно устанавливала, каким было в ее понимании различие между социалистическим и коммунистическим распределением, и Марксу не нравилось предсказывать или рисовать будущее, он был очень серьезным и никогда этого не делал.

            Когда он написал политические книги, такие как «Восемнадцатое брюмера», «Гражданская война во Франции», он был гениален, он очень четко видел. Его «Коммунистический манифест» - это классическое произведение. Вы его можете анализировать, можете быть более или менее удовлетворены тем или другим. Я перешел от утопического коммунизма к коммунизму, основанному на серьезных теориях социального развития, таких как исторический материализм. В философском плане он опирался на диалектический материализм. Было много философии, много споров и дискуссий. Естественно, всегда надо обращать должное внимание на различные философские течения.

            В этом реальном мире, который нужно изменить, каждый революционер как революционный тактик и стратег обязан разработать тактику и стратегию, ведущую к главной цели – изменить этот реальный мир. Никакая разъединяющая тактика или стратегия может быть хорошей.

            Я имел привилению познакомиться в Чили с создателями «Теологии освобождения», когда ездил к Альенде, в 1973 году, и там я встречался со многими священниками или представителями различных вероисповеданий, которые предлагали объединить силы и бороться, независимо от их религиозных верований.

            Мир отчаянно нуждается в единстве, и если нам не удастся добиться минимального единства, мы никуда не придем.

            Я говорил вчера на встрече с представителями Ватикана в нашей стране, что одним из того, что я ценил в Иоанне Павле II, был его экуменический дух. Ведь я учился в школах, где учителями и преподавателями были монахи, с первого по последний класс, в школах «Братьев Салье» и иезуитов, они были церковными, и я должен был каждый день ходить на мессу. Я не критикую тех, кто хочет ходить, но возражаю против того, чтобы тебя заставляли ходить каждый день, как это было со мной.

            Да, много чего. Вчера я говорил с епископами даже на многие из этих тем, с уважением и в добром настроении; вспоминал, что говорил об экуменизме, и вспоминал, что в мои времена шла смертельная война, все религии одна против другой: католическая церковь против иудейской, протестантской, мусульманской, и так в каждой из них, говорить одной о других было словно говорить о дьяволе.

            Годы спустя я с удивлением наблюдал, кажется, это было после собора, состоявшегося в Риме, Второго ватиканского собора. Это значительно повлияло на создание экуменического духа, духа уважения к вероисповеданиям каждого из остальных.

            Представьте себе многочисленные и могущественные церкви, католическую церковь, христианскую церковь, мусульманскую церковь. Мы сами наблюдаем чрезвычайно интересные вещи, которых не знали, о сильнейших культурах, вероисповеданиях и религиозных обычаях мусульман, потому что там сейчас врачи, в мусульманской стране, спасают жизнь людей. Они относятся к нам с большой любовью и уважением. Не буду вдаваться в подробности, но это вещи очень значительные. Имеется несколько очень крепких религий, некоторым из них тысячи лет, 2 500, 3 000, другим немного меньше – 2 000 лет, третьим сотни лет.

            Это хороший пример, потому что, если религиозное чувство не объединится, какими бы ни были этические идеи, или нравственные ценности, или цели, которые преследует каждая религия, они никогда не смогут ничего достичь, если речь идет о борьбе многочисленных церквей - семи, восьми, десяти или более – их намного больше, - борясь одни против других, отвергая одна другую.

            Меня заставила задуматься над этими вопросами мысль, для меня  ясная, что главным являются этические ценности, без этических ценностей нет революционных ценностей.

            Не знаю, почему коммунистов обвиняют в философии, что цель оправдывает средства, и порой даже спрашиваешь, почему коммунисты не защищались больше от этого обвинения, что цель оправдывает средства; я объясняю это даже историческими причинами в силу огромного влияния первого социалистического государства и первой настоящей социалистической революции, первой в истории, происшедшей в феодальной стране, с феодальными нравами и обычаями по большей части, где большинство населения было неграмотным; но то была первая пролетарская революция, основанная на идеях Маркса и Энгельса, развитая другим великим гением – Лениным.

            Ленин особенно изучал вопросы государства; Маркс не говорил о союзе рабочих и крестьян, он жил в промышленно развитой стране; Ленин видел отсталый мир, видел страну, где 80 или 90% населения составляли крестьяне, и хотя там была мощная рабочая сила на железных дорогах и на некоторых фабриках и заводах, Ленин совершенно отчетливо видел необходимость союза рабочих и крестьян, о котором никто раньше не говорил, все философствовали, но никто не говорил об этом. И именно в огромной полуфеодальной, полуотсталой стране совершается первая социалистическая революция, первая  настоящая попытка создать равноправное общество; ни одна из предыдущих - рабовладельческих, феодальных, средневековых или антифеодальных, буржуазных, капиталистических революций, хотя там много говорилось о свободе, равенстве и братстве, никто никогда не задался целью создать справедливое общество.

            За всю историю первая серьезная человеческая попытка создать первое справедливое общество была сделана меньше 200 лет назад, кажется, «Коммунистический манифест» был написан в 1850 году, остается еще 45 лет, да, недостает еще 45 лет до 200 лет, и потом можно оценить эволюцию революционного мышления.

            С догматизмом никогда не создали бы стратегии. Ленин научил нас многому, потому что Маркс научил нас понимать общество; Ленин научил нас понимать государство и роль государства.

            Все эти исторические факторы в огромной степени сказались на революционном мышлении, и, конечно, также имела место практика насилия, порой отвратительная.

            Это породило клеветническое обвинение, будто для коммуниста «цель оправдывает средства». Я много думал о роли этики. Какова этика революционера? Всякое революционное мышление начинается с доли этики, с доли ценностей, привитых родителями, привитых учителями, человек не родился с этими идеями, так же, как не родился, умея говорить, кто-то научил его говорить. Влияние семьи также очень велико.

            Когда мы анализировали случаи молодых людей в возрасте 20-30 лет, находящихся в тюрьме,  мы видели их происхождение, культурный уровень родителей, и это имеет решающее влияние, до такой степени, что во время битвы идей мы, проводя всяческие социальные исследования такого рода, пришли к выводу, что преступление на Кубе тесно связано с культурным уровнем и социальным статусом родителей; был невероятно низким процент детей, специалистов с высшим образованием и представителей интеллигенции, которые занимаются преступной деятельностью. Так же, как было невероятным число тех, кто происходил из бедных семей, где не было этой культурной основы. Также сильно сказывалась еще одна проблема: распад бедной семьи с низким культурным уровнем. Некоторые из детей оставались ни с отцом и ни с матерью, а с тетей, с бабушкой, у которой было слабое здоровье и другие проблемы, это оказывало значительное влияние на судьбу ребенка.

            Именно когда мы использовали те университетские бригады, которые посещали самые бедные кварталы, или когда однажды мы решили мобилизовать 7 000 учащихся, каждому из которых я потом вручил дипломы, я подписал их в самолете, когда летел из Африки, по дороге, не знаю, сколько нескончаемых часов я подписывал тысячи дипломов ввиду значения, которое придавал этой работе. Я посещал их, когда они выполняли свою задачу, и сколькому мы научились. Надо было видеть, что делалось там в обществе. Мы хотели знать многое, чего не знали: знать, как живут люди.

            В те дни мы обнаружили, например, что мать могла работать, получать зарплату, одновременно иметь ребенка с сильной умственной отсталостью, лежащего в постели и нуждающегося в уходе постоянно, для которого нужно было делать все. Кто-нибудь из родственников ухаживал за ним, пока она работала. В определенный момент этот родственник уезжал, или умирал, и женщина должна была выбирать между работой, на которую она жила, и уходом за ребенком.

            Хочу, чтобы вы знали, что в тот раз мы решили, что любая женщина в таких условиях должна выбирать, в зависимости от рода своих занятий, в зависимости от необходимости и важности ее работы для общества, между тем, чтобы получать зарплату за уход за ребенком, или тем, чтобы государство платило тому-то, кто будет ухаживать за этим ребенком, пока она работает. Это один из многих примеров.

            Студенческие бригады также помогли, например, спасать жизнь людей, которые хотели покончить с собой вследствие умственного заболевания или депрессии, вызванной другими причинами. Сколько всего мы обнаружили! Было, не знаю уж, 20 000 30 000 человек старше 60 лет, которые жили одни, и у многих не было даже куда позвонить, чтобы сообщить кому-то, если чувствовали сильную боль в груди или возникала любая другая подобная проблема. Таким было общество.

            Мы видели поступления, получаемые каждым гражданином в виде пенсии или социального пособия. Многие данные не фигурировали ни в какой статистике, ни в какой переписи населения. Мы открывали, открывали и открывали для себя разные вещи и делали дела, вынашивали идеи. Мы разработали в результате более 100 социальных программ, многие из которых уже выполняются. Мы не распространялись о том, что уже сделано. Какие славные то были дни, когда, опираясь, главным образом, на кадры СМК и при поддержке партии и всех учреждений, началась та битва идей вокруг возвращения ребенка, незаконно задерживаемого в Соединенных Штатах.

            Мы всю жизнь должны быть благодарны обстоятельствам, ускорившим таким образом наше познание общества и наше обучение. Думаю, что возможно сегодня мы не делали бы того, что делаем, если бы не прожили те дни.

            Мы создали первый курс для социальных работников. Нужно было знать, каковы были минимальные зарплаты. Хочу, чтобы вы знали, что повышение этой зарплаты было сделано после того, как мы объехали всю страну, и социальное обеспечение представляло собой третью часть того, что ввели в этом году, доводя его в среднем до 129 песо. Более чувствительным было повышение пенсий, когда минимальная пенсия поднялась до 150 песо, следующая категория до 190 и следующая - до 230. Также значительно была повышена минимальная зарплата.

            Мы говорили о важности этического фактора. Следовало бы изучить причины этой путаницы. Думаю, что произошли исторические события, повлиявшие на идею, будто для коммуниста цель оправдывает средства, международные события, которые трудно понять, – я упоминал о них неоднократно, - несмотря на все прецеденты, касающиеся попытки Франции и Англии - двух самых крупных в мире колониальных держав - бросить Гитлера на СССР. Думаю, что империалистические планы бросить Гитлера на СССР никогда не оправдали бы пакта Гитлера со Сталиным, то было очень трудно. Коммунистические партии, характеризовавшиеся своей дисциплиной, были вынуждены защищать Пакт Молотова-Риббентроп и изойти кровью политически.

            Еще до этого пакта необходимость объединиться в борьбе против фашизма привела Кубу к альянсу кубинских коммунистов с Батистой, а Батиста уже подавил знаменитую забастовку в апреле 1934 года, организованную после государственного переворота, совершенного Батистой в 1933 году против временного правительства, неоспоримо имевшего революционный характер и бывшего плодом, в большей части, героической борьбы рабочего движения и кубинских коммунистов. До заключения этого антифашистского альянса Батиста уничтожил неизвестно сколько людей, украл неизвестно сколько денег, он был пешкой американского империализма; но из Москвы пришел приказ: организовать антифашистский фронт. Вступить в сговор с дьяволом. Здесь вступили в сговор с фашистской «АВЦ» и с Батистой - фашистом другого типа, преступником, разгр&