РАЗМЫШЛЕНИЯ ТОВАРИЩА ФИДЕЛЯ КАСТРО РУСА

 

ЧЕСТНОЕ ПОЯСНЕНИЕ

 

Несколько дней назад, 28 мая, отмечалась, с освещением заслуживших того событий дата напряженного боя под Уверо. В силу элементарного долга я обязан объяснить факты.

 

В те дни Мануэль Пинейро, Рыжая борода - из тех людей, про которых говорят горбатого могила исправит - направил в Сантьяго-де-Куба грузовик с оружием, которое было предназначено для штурма Президентского дворца Революционным директоратом, и которое каким-то образом попало в руки Пинейро. Франк Паис, отвечающий за действия нашего Движения 26 июля в масштабе страны, отправил изрядную часть груза в труднодоступную зону Сьерра-Мэстры, где наша зарождающаяся Повстанческая Армия восставала из пепла.

Это обучение шло крайне тяжело. Мы постепенно стали одерживать первые победы в боях, в результате которых мы, без каких бы то ни было потерь, пополняли наши силы людьми и оружием. С другой стороны, нам пришлось столкнуться с опасным предательством Эутимио Герры крестьянина, находившегося на стороне повстанцев до тех пор, пока не перешел на сторону врага, не устояв перед его обильными подношениями. Несмотря на препятствия и при поддержке людьми и средствами, которые направлял нам Франк, мы постепенно создавали первый партизанский отряд: с передовым отрядом под командованием Камило, тыловым под командованием Эфихенио Амейхейраса, с небольшими взводами в центре и Генеральным штабом. У нас уже была группа закаленных бойцов, прекрасно приспособленных к местности, когда в бидонах со смазкой прибыла большая партия оружия, добытого Рыжей Бородой.

 

Было ли правильным с военной и революционной точки зрения атаковать хорошо укрепленный и вооруженный гарнизон, расположенный на берегу моря, в месте, где отгружался на суда добываемый в той зоне лес? Почему мы это сделали?

Дело в том, что в тот момент, в мае, произошла высадка с Коринтии под командованием Каликсто Санчеса Уайта. Острое чувство солидарности повело нас в атаку на гарнизон в Уверо.

 

Должен честно заметить, что принятое решение, если не учитывать, что нами руководило чувство солидарности, было совершенно неправильным. Наша роль, которой подчинялась любая другая задача именно так это происходило на протяжении нашей революционной жизни не соответствовала этому решению.

 

Я помню первый выстрел из моей винтовки с оптическим прицелом, направленный в радиоустановку гарнизона. После этого выстрела десятки пуль обрушились на вражеский командный пункт. Поэтому противник не понял, что гарнизон подвергнулся атаке. Таким образом, в нашем распоряжении оказалось, по крайней мере, три часа прежде чем подвергнуться бомбардировке и пулеметному обстрелу, как обычно это происходило всего лишь 20 минут спустя после начала любого боя. При отсутствии подобных факторов, вполне возможно, что решение атаковать, вдохновившись лишь духом солидарности, привело бы к сокращению наших сил, насчитывающих около 100 опытных бойцов, и возникла бы необходимость в лучшем случае вновь вступить на путь, полный опасностей.

 

Именно при тех обстоятельствах Альмейда был поражен выстрелом в грудь: от более тяжелого ранения его спас кусок металла, который, как он вспомнил потом, носил в нагрудном кармане; Гильемо Гарсия, в каске, добытой в первом бою, вел ожесточенный поединок с обороняющим дота из толстых бревен; Че, вооруженный ручным пулеметом, который застревал, передвинулся со своего места, чтобы поддержать Альмейду, а Рауль повел свой небольшой взвод в наступление против солдат, закрепившихся за штабелями бревен, приготовленных к отгрузке; все это произошло до появления истребителей-бомбардировщиков. Хулио Диасу, отважному бойцу, палившему из пулемета-треножника, продолжить бой не удалось: он покоился рядом со мной с пулей во лбу.

 

Понятно ли теперь, что произошло 55 лет назад, 28 мая 1957 года?

 

Фидель Кастро Рус

1 июня 2012 года

16.36 часов